Терри Гиллиам
Терри Гиллиам (Terence Vance Gilliam) — единственный из команды «Монти Пайтон» американец — родился 22 ноября 1940 г. в Миннесоте, вырос в Лос-Анжелесе и приехал в Англию только в 1967.
До-пайтоновский американский период Гиллиама был не менее насыщенным, чем пост-пайтоновский. Закончив колледж в Калифорнии, он был приглашен в журнал Харви Курцмана «Help!». Курцман выписал Гиллиама, на тот момент молодого специалиста по политологии, в Нью-Йорк из Лос-Анжелеса, после того как последний прислал ему несколько экземпляров любительского журнала комиксов, который издавал в колледже. Гиллиам проработал у Курцмана три года, придумывая и рисуя комиксы, но в результате бросил журнал. Три месяца ему пришлось провести в Национальной гвардии. Демобилизовавшись, он отправляется в Европу, где путешествует то автостопом, то на мотобайке, и время от времени подрабатывает как карикатурист.
О причинах интереса к этому континенту Гиллиам отзывается как настоящий американец: «Я не знаю, что такое время, и история меня всегда зачаровывала. Поэтому я здесь. В Европе невозможно не замечать историю, она здесь всегда рядом, она неизбежна. Ты просто в нее вписан».
По возвращении в Штаты Гиллиам вновь вливается в веселую калифорнийскую жизнь времен президента Джонсона. Он устраивается в рекламное агентство: «Меня взяли, потому что я стильно выглядел. Фактически, я получил работу из-за своей стрижки». Параллельно Гиллиам успевает почти бесплатно сотрудничать с серферскими журналами в качестве иллюстратора, и, в духе времени, участвовать в мирных демонстрациях с раздачей цветов всем сочувствующим — полиции в том числе. Демонстрации, разумеется, жестоко подавлялись. В таких условиях Гиллиам понимает, что придется выбирать: либо быть активистом на полную ставку, либо уезжать в Англию и заняться тем, что у него получается лучше, чем политический протест. И выбирает второе.
В Лондоне Гиллиам начинает как художественный редактор «The Londoner». Но журналы, по сравнению с телевидением, больше не были эффективным полем реализации идей, и при помощи Джона Клиза он начинает работу над детским телепроектом «Не крутите ручку настройки» («Do Not Adjust Your Set»). Анимация Гиллиама в этом телешоу с присущим ей черным юмором, нагромождением образов — фотографий, предметов искусства, журнальных вырезок — в технике бриколажа и элементами визуального потока сознания была сориентирована скорее на взрослую аудиторию. Там он знакомится с Майклом Палином, Терри Джонсом и Эриком Айдлом. Когда британский продюсер Бэрри Тук открывает кастинг для запуска нового проекта — «Летающий цирк Монти Пайтона» — именно Айдл настаивает, чтобы Гиллиама взяли в команду.
Несмотря на то, что, начав карьеру на телевидении, Гиллиам не возвращался к печатным СМИ, характерный визуальный ряд его теле- и киноработ явно выдает комиксёрский опыт: широкий угол, перенасышенный деталями задний план, динамические мизансцены, грубый монтаж. Даже в использовании цвета чувствуется рука бывшего полиграфиста. А уж вечные конфликты со сценаристами определенно дают понять, что и к кинопродукции Гиллиам подходит с позиций text-cum-design.
В «Летающем цирке» Гиллиам получил карт-бланш на все визуальное оформление проекта и анимационные вставки. Фактически, Гиллиам был ограничен только в хронометраже. «Я представлял себе технику анимации в теории — ну, кое-что читал, но на практике никогда пробовал. Я применял быстрый грубый монтаж, который видел годами раньше в Нью-Йорке. Если бы позволял бюджет и время, я бы сделал что-то в стиле Уолта Диснея. На ВВС были потрясающие возможности для макетной съемки».
Кроме того, «Летающий цирк» был первым проектом Гиллиама, в котором тот смог выступить как автор текстов. Первой совместной с Терри Джонсом режиссерской работой стал «Монти Пайтон и Священный Грааль» (1975), с характерным абсурдистским юмором и запоминающимися диалогами.
Другой совместной с «Монти Пайтон» работой Гиллиама стал «Житие Брайана», в котором он оставил режиссуру Терри Джонсу и сконцентрировался на анимации, сценарии, и даже появился в кадре. Последней совместной работой Гиллиама и Джонса был «Смысл жизни по Монти Пайтону», в котором Гиллиам отвечал за эпизод The Crimson Permanent Assurance .
В одном из интервью на вопрос о связи между его киноработами и работой для «Пайтона» Гиллиам ответил: «Особенных взлетов у меня не было, просто что-то теперь я умею лучше, а что-то подзабыл. Я смотрю свои старые комиксы — в них уже есть все».
Параллельно, в 1976, Гиллиам пробует свои силы как независимый режиссер фильма «Бармаглот» (Jabberwocky) по стихотворению Льюиса Кэрролла, воспроизводя «граалевскую» средневековую атмосферу и снимая в нем Майкла Пейлина. Фильм, впрочем, не имел успеха у критиков, и показался аудитории «неловким и занудным». В следующем сольном проекте — «Бандиты времени» (Time Bandits, 1979) режиссер учел критику, сократил самоповторы и использовал быстрые динамические переходы от одной сцене к другой. Фильм стал первой самостоятельной работой, собравшей кассу и получившей благосклонные отзывы в прессе.
«Бразилия», (Brazil) сатирическая антиутопия, вышедшая в 1985, сопровождалась постоянными конфликтами с главой выпускающей компании Universal и сделала Гиллиаму репутацию «сложного» режиссера. Вместе с тем, фильм доказал, что для захватывающей картинки не нужен большой бюджет и стал квинтэссенцией характерных для режиссера приемов. Там есть путешествия во времени, стирание границ между фантазией и реальностью, сюрреализм и эксцентрика. Пресса предсказуемо назвала его «оруэлловским и кафкианским», а британские СМИ не упустили шанса провести параллели с Луддитами.
В 90-е Гиллиам продолжает работать в традиции гипер-реализма и делает «Приключения барона Мюнхгаузена» (The Adventures of Baron Munchausen). Фильм был отмечен британской Академией. Однако настоящий успех пришел к режиссеру со следующей картиной, «Король-рыбак» (The Fisher King), снятой в 1991. Автору удалось рассказать историю, не лишенную патетики, но не скатившуюся ни в сентиментальность, ни в пародию. Фильм был отмечен венецианским Золотым львом и номинирован за режиссуру на Золотой глобус. Последовавший за ним «Двенадцать обезьян» (Twelve Monkeys), несмотря на запутанный сюжет, был не менее успешным коммерчески и получил восторженные отзывы как в Европе, так и на родине автора. Гиллиам говорит: «Мне показалось, Голливуд наконец в меня поверил. Я подумал, что теперь смогу снимать быстрее и чаще».
В 1998 Гиллиам делает из текста блестящего американского журналиста и неплохого американского литератора Хантера С. Томпсона некассовый, но завоевавший любовь зрителей и каннскую ветвь «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» (Fear and Loathing in Las Vegas). Из печальной лирической истории про boys of summer in their ruin получилась довольно жизнерадостная нарезка без особого сюжета, зато с яркой картинкой, гиперболизированными образами, короткими диалогами и кучей гэгов — привет анимационному прошлому. Гиллиам умудрился не только снова продемонстрировать сюрреалистический подход к материалу, но и напрямую процитировать «Летающий цирк» — в одной из сцен герой бормочет «la llama es un quadrupedo».
В начале нулевых дела у Гиллиама шли не лучшим образом. В 2000 году он начинает работу над «Добрыми предзнаменованиями» (Good Omen), экранизацией одноименной книги Нила Геймана и Терри Пратчетта — из-за разногласий со студией комедия про апокалипсис остается незаконченной. Не удается запустить в производство «Дефективного детектива» (The Defective Detective) — путешествие по галлюцинациям нью-йоркского копа, страдающего от профессионального выгорания. Съемки «Человека, который убил Дон-Кихота» (The Man Who Killed Don Quixote) были прекращены из-за череды несчастных случаев. Был выпушен компромиссный фильм «Братья Гримм» (The Grimm Brothers), не только не окупившийся, но не имевший большого успеха даже у массовой аудитории, на которую был рассчитан.
Игра с объектами поп-культуры превратилась в общее место, телевидение и кино стало широко эксплуатировать когда-то новаторские приемы. Идеи «жидкого телевидения», — отказ от линейности, нарратива, клиповость, использование намеренно шокирующих деталей, игра с медийными штампами, самопародия, в духе которых работал Гиллиам сотоварищи, потеряли подрывной потенциал. Гиллиам переключается на научно-популярный исторический сериалом «Машина времени» (The Time Machine) на ВВС, снимает рекламу для Nike.
Наконец, в 2006 выходит «Страна приливов» (Tideland) — и наш неунывающий герой дает интервью в Нью-Йорке, держа плакат «безработный режиссер, нужно кормить семью, сниму фильм за еду». «Страна» считается самой неоднозначной работой Гиллиама, доверия которому не прибавило даже продюсирование Джереми Томаса, работавшего с Бертолуччи. Показ предварялся посланием режиссера, призывавшим забыть все, чему вас научили, все предрассудки и страхи, все предубеждения, свойственные взрослому, и попытаться быть невинным, как дитя, как бы трудно это ни было. Критике, видимо, это не совсем удалось — и вместо аллюзий на Кэрролла они усмотрели педофильский и некрофильский подтекст, назвав картину как минимум самой радикальной.
В том же году режиссер, когда-то покинувший США, чтобы не погрязнуть в политическом протесте, отказывается от американского гражданства и позицинирует это в том числе как политический жест. И это, в общем, только доказывает, что Гиллиам, всю жизнь проживший в Британии — такой же продукт двух крупнейших центров Западного и Восточного побережий, как, допустим, MTV.
В настоящий момент режиссер закончил работу над фильмом «Воображариум доктора Парнаса» (The Imaginarium of Doctor Parnassus). В «Воображариуме» снова будет слегка сбрендивший герой, передвижное шоу, пародия на классическую литературу, путешествия между иллюзорными мирами — весь балаган, за который мы любим и ценим Гиллиама. О своих фильмах он отзывается как об акте само-экзорцизма и добавляет: «как человеческие существа мы обречены. Но мы умеем восстанавливаться. Мы достигаем наивысшей точки скалы, срываемся с нее, и начинаем все с начала» — текст, не слишком вяжущийся с образом английского абсурдиста.